Просмотров: 584

Офицерские жены — это, конечно, отдельная песня…Обычным женам не понять! И не суйтесь!

Офицерские жены — это, конечно, отдельная песня, которую я ещё обязательно спою.

Если вы никогда не были офицерской женой, то вы вряд ли поймёте сколько всего выносили они на своих хрупких плечах. Не все, конечно. Некоторые довольно быстро понимали, что любовь-любовью, а благоустроенная двухкомнатная квартира в Севастополе — это благоустроенная двухкомнатная квартира в Севастополе. Но о них мы песни петь не будем, — пусть сидят несчастными старыми девами в своих квартирах, поглощённые мещанским бытом и страдают о зря прожитой жизни.

Офицерские жены мотались по гарнизонам вместе с мужем, детьми и остатками вещей, которые к этому времени не успели разбиться, сломаться или потеряться в контейнерах, по двадцать — двадцать пять лет. В среднем, раза три или четыре за всю службу, офицера переводили на новое место. Но офицеру-то что? Надел шинель, шапку и варежки и вот он уже и дома. А жене его? Только свила она гнёздышко, как-то там об устроилась и по доставала ужасно дефицитные чешские сервизы к себе в дом, как здравствуй жопа, Новый год:

— Мы завтра переезжаем из Керчи в Благовещенск. Пакуй вещи, дорогая и детей, а я в наряд ушёл.

Дальше. Приехали в этот Благовещенск, заселились в какую-нибудь общагу и/или казарму и муж что? Правильно! Надел шинель, шапку и варежки и ушёл в наряд. Или в поход. Или в дозор. Родину, в общем, защищать. А жена осталась с двумя детьми, чемоданами и кастрюлей в пустой, как космос, комнате общежития. Города не знает, друзей нет, даже где картошки купить непонятно. А ей же и гнездо ещё вить надо и всё вот это вот. Как они всё это выносили? Может мне кто-нибудь объяснить?

И вот кому из них было тяжелее? У офицера, что в Керчи самолёт, что в Благовещенске, что в Керчи интендант — мудак и замполит — сука, что в Благовещенске. Тот же, в общем, спектакль, только в чуть изменённых декорациях. А жене — каждый раз всё заново начинать.

Вот что в них есть, в этих прекрасных женщинах, с характерами, как у терминаторов, что даёт им силы всё вот это вот выносить, при этом рожая детей, стирая, гладя, убирая, кормя, выслушивая, понимаю, сопереживая и помогая? От такой силы духа прямо же дыхание захватывает, когда всё это представляешь, — разве нет?

И попрошу ещё не забывать, что когда этот цветок стал офицерской женой, то ему лет двадцать было, — ну, то есть, дитё же ещё совсем. И приезжает это дитё в Гремиху, например, где между домами натянуты канаты, чтоб женщин и детей ветром не сдувало потому, как Гремиху называли «Страной летающих собак» не просто так. И покупает она себе очки мотоциклетные, хотя мотоцикла у неё нет, а чтобы тушь с ресниц не сдувало, — ну романтика же?

Помню, курсантами в учебном центре разговорились как-то с преподавателем про начало службы, быт и всё такое. Некоторые начали рассуждать, что мол сначала сами поедут, квартиру в гарнизоне получат, мебель там и ковры с посудой по достают, а уж потом жён своих туда повезет.

— Что бл*? — на корню пресёк эти рассуждения капитан второго ранга запаса, — что за марлезонские балеты вы тут разводите? Слушать противно! Сразу!!! Сразу с собой брать надо кастрюлю, сковородку и жену! Какая мебель? Я своего первого ребёнка на полу, на постеленных газетах «Правда» зачал!!! Это же ро-ман-ти-ка!!! Это же ЛЮ- БОВЬ!!! Запомните: кастрюлю, сковородку и жену!

— А чайник? — сострил кто-то

— Первое время и в кастрюле воду можно кипятить!

Такие вот суровые времена были, да. Не все, конечно, могут даже это понять, а не то, что выдержать.

Орфография и пунктуация сохранены авторские (Прим. ред.)

 Источник

загрузка...
загрузка...
Работает на Innovation-BREATH
Яндекс.Метрика